Майк в песчаную бурю
Помню, мы почти замерзали за ночь во временном лагере, возле сума Эрдэнэ, на востоке страны, километрах в 50 от китайской границы. Ставили его наспех, в основном бурильщики, с которыми мы вместе харчевались, а поскольку спят они прямо в промасленных робах, условия были не очень «хилтоновские». Лагерь о семи юртах стоял на совершенно открытом месте, плюс, вокруг не травинки, как на марсе и даже грунт – просто спрессованная пыль. Потом под кроватью я нашел несколько едва присыпанных дырок, вот почему так холодно было уже через полчаса после полной растопки печи никудышным углем. Но одно дело отдавать себе отчет в том, что условия скверны и понимать, что не мыться неделю – не гламурно, а другое, – просто примириться с этим и ловить кайф от общения. Каковы и были мы с Майком, «одолженным» у дружественной компании геологом, 28-летним киви. Сразу после школы со старшим братом, он проехал около 40 000 километров на велосипеде по Азии и Европе. Возможно, я ошибся порядком, но катались они почти год и без дела не сидели. Собственно, где-то в Китае, он и встретил экспата-геолога, рассказавшего, что можно путешествовать вот так, в профессии, получая за это ещё и приличные деньги.
Потом Майк бывал в России, работал на Соломоновых островах, в Лондоне и теперь вот – в Монголии.
В этом рыжем оптимисте нашлось место трем совершенно нетипичным для «иностранных специалистов» вещам. Во-первых, монгольскую еду он ел с удовольствием и всегда. Наверное, потому, что вырос на фермах своих стариков и в состоянии отличить стерильно упакованную ерунду от настоящего вкусного мяса. Вторая потрясающая штука – он никогда не шутил в мой адрес, поминая русскую мафию или что-то ещё из оперы «bloody Russians». Возможно, именно визит в Москву и Петербург и помог ему с этим справиться, потому что он все же откомментировал эту свою поездку словами: «Ты знаешь, а я просто не ожидал. Должно быть, очень хорошо туда приехать, когда у тебя там есть друзья». И, наконец, самое потрясающее: Майк никогда не ругал монголов, противопоставляя их труженикам «цивилизованных» стран. Тут, надо заметить, про работу с лондонскими разнорабочими, самыми, что ни на есть коренными, он мне с таким чувством рассказал, что эти воспоминания, они все достаточно хорошо и объяснили. В довесок, я нашел его акцент столь для себя понятным, что забыл на каком языке мы общаемся, а напоминал мне об этом уже он – подшучивая, что я перенимаю слэнг и поговорки…
Долго болтали и по профессиональным делам и вообще о жизни и даже экспериментировали для лучших результатов проекта. Такое изрядно подзабытое чувство дружбы и удовольствия от общения. Не нужно здесь говорить о том ,чем это отличается от приятельства или банального хвастовства, процветающего в компаниях. Просто и без позы, мы болтали часто заполночь, чем может и защитили себя от вымерзания, потому что если заснуть надолго, то температура внутри дырявой юрты выровняется с внешней. Пару ночей я дрых под матрасом и одетым, а потом нашел в углу грязнее одеяло в которое что-то заворачивали, плюс, третий наш сосед, Райко, дал распоротый спальник, которым тоже можно было накрываться.
В лагерь я был переброшен на три дня позднее мужиков, из постоянного лагеря, который в момент нашего отсутствия, должен был сняться для передислокации, ближе к городу Сайншанду. Ну а поскольку и там появился за два дня до переброски, а в суете переезда никто не уже восстанавливал промерзший душевой вагончик, омовение я последний раз совершал дома, в Улаанбаатаре. На седьмой день такого безобразия, взмолился перед каротажной бригадой «терпящей неудобства» расположения в суме, а на самом деле, спящей в тепле и попивающей пиво вечерами, чтобы те взяли меня в какой-нибудь местный душ, тем более, что работы для них, а значит и меня, пока не предвиделось. Вреда для окружающих от этого никакого – ноги у меня не воняют, благодаря китайским стелькам в башмаках с металлизированным передником, а чесаться в холоде как-то и не приходилось, другое дело – дискомфорт ментальный. Свезли меня, значит, мужики в сум, налили сто граммов, потому что я все равно собирался оставаться на ночевку и пошли договариваться про душ. Специально к моему приезду, давний знакомый Даша и друг Азай, заказали у хозяйки постоя бузы с конским мясом, которое совсем без жира, а потому не стынет от холодной запивки. Когда совсем уже стемнело, поехали к зданию, напоминающему котельную, и долго барабанили в дверь. Там, в конце концов, отозвались, открыли и предложили две отделанные колотым с рождения кафелем ниши и с едва теплой водой в протекающих краниках.
Помылись и когда уже натягивали на себя все тридцать три слоя одежды, появилась очень злая дама с мальчиком подростком. Как я понял, начальница этого бедлама, пришедшая в совершенную ярость от того, что друзья приволокли с собою иностранца ,а если посторонним как-то тут и можно бывать, то уж иностранцам – совсем никак. На счастье, мой не могучий торс был совсем не зачехлён, когда я повернулся к ней, чем и подставил гневному взору тату на монгольском скрипте с гербом обожаемой страны. Буря утихла и лишь тихий её вопрос «да неужели он все это понял?» встретил сардоническую улыбку моих спасителей. Дама удовольствовалась извозом её по месту проживания и вторжение в святую святых – душевую, было, таким образом, улажено.
После ночи в натопленном доме я вернулся в лагерь, где провел ещё день, а после обеда, Майк сообщил, что делать в лагере нам нечего и можно запросто возвращаться в сум, потому что новой скважины, раньше, чем следующим утром не ожидается. Я же, решил вернуться за ним вечером, потому что, обладая самым длинным высовывающимся из под тряпок носом, всегда просыпался первым, дабы подбросить дров и вторую ночь без меня в юрте, да ещё и при таком серьезном ветре, мой новый друг мог бы запросто замерзнуть.
Выпили мы граммов по сто пятьдесят, когда я попросил Азай съездить в лагерь, забрать Майка и, не бросать же там, неразговорчивого серба Райко? Двинулись, по месту не застали и решили проверить, нет ли их на скважине. Так и есть, едут навстречу с новостью: нужно двигать на скважину и делать каротаж. Ассистировал Азай и управились меньше чем за час. Маленькая скважина, один инструмент. Может быть только улыбался больше, чем обычно, да ещё предложил делать ставки на глубину ожидаемых всплесков гамма-излучения и его величину. Погрузили Майка и Райко в микроавтобус, а через некоторое время они уже спали в снятой мной второй комнате в том самом теплом доме.
Через день лагерь снялся и, проехав всего чуть больше полсотни километров, мы прибыли в наш теплый и обустроенный на новом месте лагерь «Нарст»…
Про подляны и обустройство допишу потом