На четвертом году в Монголии, судя по всему, я заброшу фотоаппарат в самый дальний угол. Как передать то что я вижу, в плоской цифровой картинке? У меня даже волосы длинные теперь, не как лебединая песня закономерно выпадающим луковицам, а чтобы ловить ветер, чувствовать его дыхание и моментальную смену векторов. В Инодонезии, где все липко и жарко, они были чаще в хвостике, а здесь ничто их не держит, даже две резинки из тех, которыми перетягивали пакетики с приправами и кучочками рыбы, там, в джунглях, а я все складывал и складывал их в карман. Ещё сказал тогда Хью, осторожному англичанину, женатому на женщине с Явы, что мне нравится его золотой проект, потому что в нем есть даже резинки для моих волос, но промолчал, что там напрочь отсутствует, например, нормальная еда. Каждое утро мы едем около часу на место – больше по обычной бескрайней равнине меж больших горных хребтов – предгорий монгольского Алтая. Долина, та, что ближе к лагерю, полна сусликов, одновременно можно увидеть несколько десяткой пузатых созданий, снующих вдоль дороги. Как это передать? Что вы увидите на фото? Пыль, наверное, которая по сезону достаёт аллергическим насморком. Потом мы меняем направление и врезаемся в узкую расщелину, чтобы преодалеть гряду. Разноцветные граниты и базальты там сочятся водой и в этом узком коридоре полно пасущихся лошадей. Огромные скалы, будто в нижнее бельё одеты – внизу на них слои соли от испарения минеральных вод. Я пробовал – солёная. Самым большим комплиментом за прошлый или позапрошлый год были слова американского геолога с которым работали вместе: “пожалуй, никто из нашей компании не любит Монголию так, как ты”. Здесь все проще намного и диктует свою простоту для приложения уже к другим, вроде бы устоявшимся, но избыточно сложным вещам. Например, в Монголии, учишься ценить настоящее – я устранил принцип унизительной стадной взаимности в ЖЖ и, наоборот – ввел его в жизнь. Какое мне дело до тех, кому плевать на меня ? И я уже не так молод, чтобы любить, без хоть капли взаимности. А имею не капли, а большее. Все это притворство почти исчезло. Ну, не интересно кому-то где я и что, подумаешь? Мне проще и уже возможнее, плевать на то же самое взаимно, справедливо ограничиваясь лишь действительно близкими людьми. Вот мы и на месте, в выжженной долине, на севере которой оазис с карликовыми яблоками, если ребята не врут. Заплечный рюкзак с аппаратурой и тряпичными лямками, пропитанными потом хороших ребят. И я тоже вполне хорош, может даже настолько, что определю это без чьей-то подсказки и я стою этих лямок. Вот, только, опять приболел. Спокойной ночи!