Через месяц будет у меня странный юбилей – год, как проработал в Индонезии, прерываясь на отпуски и другие страны. И, скорее всего, на Суматру я уже не вернусь, да как и на Яву тоже. Не могу сказать, что сильно об этом сожалею. Возможно, кому-то будет интересен мой очень субъективный взгляд на индонезийцев и страну. Совершенно все равно, кто и как его будет сравнивать с впечатлениями, например, от поездки на Бали, проку от этого никакого, как, в общем, и от моих записок, но те, кто хоть раз с интересом примерял цветные очки, похожие на мои, на что-нибудь путное такое мнение употребят…
Самое безобразное, что здесь существует на мой взгляд, это лебезящее обращение «мистер». Возможно, где-то и когда-то такое обращение служило признаком уважения или социальным титулом, но когда перед тобой, совершенно беспричинно стелятся, и называют при этом «мистером», это, наверное, интересно только мужчинам с очень крохотным писюном и тоненьким голосом. Унизительная штука. Если ты сидишь на лавочке или стуле и рядом остаётся проход, достаточный чуть ли не для трех человек, а мимо тебя пройдет всего один, то сделает он это, буквально втянув голову, будто бы кто-то намеревается отпустить ему затрещину. При этом тебе постоянно будут говорить «сорри», а уж если это сделала женщина в платке, то вид у неё будет не просто извиняющийся, а даже раскаивающийся в том, за что, по идее, её надо было вообще убить. В местах, вроде провинции Aceh на Суматре многим женщинам ещё в детстве делают обрезание тупыми ножницами, если кто не в курсе таких процедур – вырезают большие половые губи и клитор, который ещё и слегка выскабливают, чтобы под корень. Женщина здесь – предмет, коих можно иметь до трех штук. Если просто поймают на каких-то симпатиях, запрещенных шариатской моралью , то могут «по заветам» забить камнями. Большой вопрос, что лучше – быть закопанной заживо за флирт с соседом или лишиться всего чувствительного ниже пояса на всю жизнь. Вторая форма «уважительного» обращения – «босс». Ещё омерзительнее чем мистер, потому что применяется совершенно не к месту. Кстати, имеется огромный контраст между выражениями лиц «простого люда» и политиков, взирающих с многочилсленных плакатов. Иногда кажется, что это вообще люди разных национальностей и укладов жизни, потому что, если первые просто часто улыбаются, то вторые – хранят такую торжественную серьезность и несокрушимое величие в своих жестах и выражениях, что даже не по себе становится. Надо сказать, это вообще два состояния, имеющие очень четкую границу, почти без переходов. То есть, расстилавшийся вчера, становится внезапно серьезным и даже каким-то надменно жестоким, при этом, не обязательно политиком с плаката. Группа таких может зайти в офис, немедленно закурить не смотря на 3 плаката с просьбой не отравлять воздух табаком, угоститься всем, что надут и поднять такой галдеж, что сосредоточиться даже на безделице будет сложно. Вообще, кажется, большинству индонезийцев неведомы догадки о том, что их громкий разговор в чьем-то присутствии может раздражать. К тебе сядут поближе, позовут друга и затеют с ним эмоциональный спич и так может продолжаться часами. Например, когда я болел, проводя большинство времени в постели, окно выходило в смежную комнату, где велись длительные, многочасовые беседы между самым младшим персоналом. По тщательности с которой все обсуждалось, создавалось впечатление, что вот он – центр принятия решений и выбивания инвестиций, а другого мира просто не существует. Второе «болтологическое» несчастье – смех престарелых женщин, вроде той, что у нас убирает и готовит. В первый раз у меня чуть ли сердце не выпрыгнуло, когда «это» раздалось в нескольких метрах от моих ушей. Очень громко и на мой вкус – безобразно. Потом оказалось, что явление очень частое и звуковая экология, как таковая, в Индонезии – понятие неведомое, что подтвердила форменная дискотека в течение 4 вроде бы ночей, до 3 утра, которую закатил сосед по поводу праздника обрезания у детей или как он там называется?
Конечно, у меня были и личные проблемы, которые все и всегда любят списывать на «несносное поведение белых», но мне, в общем, изрядно наплевать на то, что и как обо мне подумают в то время, когда от кого-то напрямую зависит мой заработок. Например, один малый, в годах, кстати, на вопрос: «сколько пройдено километров за сегодня?», отвечал буквально «может быть один, может быть два, может быть три». Вылечилось тем, что я ему сказал, что «зарплату он может быть получит, может быть не получит или может быть только её половину», но так резко – только после десятой попытки получить внятный ответ. Другой малый все время и со всем соглашался, а как выяснилось потом – ничерта не понимал. Меня это, совершенно нетолератно, привело в бешенство, когда всплыло, что из инструкций, повторенных 4 раза утром, он не понял ровно ни слова, исправно, однако, говоря «йес».
Система деревенского самоуправления здесь, это просто какая-т омечта сельсовета. Без главы деревни, уж не знаю, как его там называть, не сделать ровным счетом ничего. Типичное начало работы на лицензионной территории, на которую уже имеются все министерские и местные бумаги с печатями и устрашающими гербами: надо поехать в местноей отделение конторы, контролирующей разработку природных ресурсов, куда обязательно подтянутся военные, полицейские и патруль (разные организации). Полное ощущение парада, глупые вопросы, миилон рукопожатий, улыбки – надо оказывается на каждого иностранца иметь разрешительные бумаги для работы на этой земле и совершенно плевать, что такие бумаги уже есть на город, который, вот, в 10 километрах всего. Окей, получили. Из деревни нужно обязательно нанимать людей – проводников, рубщиков леса, кого угодно, но нанимать и платить, это, в общем, нормально. Понятно, что процессом рулит деревенский глава. В пятницу никакой работы, в деревне праздник – никакой работы, в деревне горе – опять никакой работы. Мы так как-то три дня проторчали, плюс ещё три дня до того, ожидая, когда все эти «государевы слуги» соберутся в офисе одновременно, поражая расцветкой и пестротой униформы. Хочешь проехать – просто не пускают дальше, перекрыв дорогу. Естественно, за все нужно платить – пострадало кофейное дерево или пала (тоже дерево, бесполезное почти), которых, просто полные джунгли – плати миллион рупий (105 долларов где-то). Лицензии на перекрывающиеся территории могут по бумагам принадлежать огромному количеству местных и те будут постоянно требовать мзду и рассказывать какая богатая это земля. После недели домоганий, мы сдаемся, идем вместе с очередным «владельцем» и выясняется, что его надел – в десятках километрах от нашего. Люди, которые с нами работают и прекрасно знают, какой, собственно, этот «глава деревни» мудак, но расшаркиваясь с ним, чуть ли не забиваются под плинтус, и, таким образом,настоящая цена «уважения» к тебе в виде «мистеров» и «боссов» становится совершенно понятной…
Безусловно, я никого не сужу, но здесь просто какое-то совершенно сумашедшее сочетание рабской покорности одних и гордой важности других. Однако, есть, на мой взгляд, вещи просто несочетаемые. Как можно гордиться независимостью страны от голландцев, но при этом быть полностью подчиненными, скажем так, идеологии другой, тоже далёкой страны, когда молитвы предписано совершать на арабском, а имена детям давать – только из известной книжки? Как можно уважать свою религию настолько, что арабский ограничивается лишь одной, всем известной фразой, славящей творца, которая и распевается на все лады битый час? Как можно верить в силу (твердость голоса, прежде всего) своего небесного покровителя, если минареты едва не рушатся от количества навешанных на них мегафонов, а те, ясное дело, выдают на гора отнюдь не хай-фай, а нечто настолько оглушительно-нечленораздельное, что может потянуть и на оскорбление веры? Вообще, вера здесь, это просто ещё один закон. Искренне верующий человек ведь не будет бухать, только потому что никто не видит? А ведь это делают почти все правоверные, кому «лезет». Таким образом, всеобщий запрет в ранге закона всех устраивает.
О хорошем я писал итак, но на всякий случай, чтобы выравнять крен и здесь, чуть напишу. Во-первых, открытая беззлобность многих с кем я работал, довольно частая готовность помочь. Хорошие дороги везде практически, беда только, что две разносторонние полосы – шириною с одну нормальную. Интернет есть почти везде и местные операторы не лечат мозги тем, что они самые передовые на планете, а просто дают свои 4 или 3.5G и в ус не дуют. Ещё почему-то кажутся красивыми женские ступни и кисти рук. Очасти, потому что это единственные непрекрытые фрагменты тела здесь, в Аче, но все же, ещё и «качество». Здесь просто никто себя каблуками не уродует со старших классов школы, вываливая потом, устав, скрюченные пальцы на всеобщее обозрение, дескать, я ради красоты страдала – зырьте теперь, пока я в шлёпанцах отдохну. Мне симпатична общая азиатская практичность: мотоциклы, телефоны с полной клавиатурой и легкость с которой все это используется. Даже сравнивать ни с чем не буду. Жесткие правила в одном, не отменяют собственной головы. Вот, к примеру, можно ездить в кузове «тойоты» по трассе совершенно легально. Ну, вывалился и кто тебе виноват? Есть, кстати, штука, которая мне не только в Индонезии нравится, а во всех странах Азии, кроме, пожалуй, Китая, которая как-то минует категорию желания просто подлизнуться – это когда тебе мужик делает какую-нибудь мелкую услугу, совершенно без задней мысли и что нашими соотечетсвенниками могло бы быть прокоментированно как «шестерение», дескать «он – чмо, прислуживает» и так далее. Видит Бог, я никогда не злоупотреблял положением старшего, да просто даже не пользовался им часто по делам, не говоря уж о желании показать статус. Не лез со своими правилами. Если мне и готовили что-то отдельное, то принималось это только когда все видели, что я совершенно спокойно просто ничего не ел несколько дней и объяснял, что особых условий мне не нужно. Так что за этот негатив, что здесь написан мне как-то не стыдно и может быть ещё из-за того, что найти его можно везде, включая мою собственную Родину.
В Индонезии безусловно понравится тем, кто любит быть на особом счету, подчеркивать свою значимость и важность, не вдаваясь в искренность прислуживающих. Это огромная страна, где за деньги можно жить как хочешь. Несомненным плюсом не на улице, а перед лицом закона, можно считать то, что приоритет в правоте – всегда за гражданином Индонезии, а не за иностранцем, пусть и состоятельным. В Джакарте, при наличие денег, можно создать для себя совершенно комфортные условия жизни, получая привычные вещи и удобства и имея в качестве бонуса то, что это ещё и фантастически дешёвая страна.
