Гуанз – это самая мелкокалиберная харчевня, после ресторана, цайного газара и зогийного газара. Готовят при тебе, когда как. Часто это у дороги просто. Иногда – сказочно везёт.
Мама говорит сыну: «тихо, мой мальчик, этот человек нас снимает, веди себя хорошо, а то потом эти картинки в компьютере будут, а дальше в интернете». Он говорит: «хорошо, мама» и натирает чашки до блеска. Посуду в гуанзах ополаскивают, поставив на пол, а потом протирают большой тряпкой, так она становится чистой. И, да, мама была права, её фото – во «всяких интернетах».
За дверью – детишки с велосипедом.
Свежие, нарезаные при нас баранья голяшка и картофель.
И печь, на этот раз, не с кизяком, но с веточками дерева, которые где-то поблизости добывают.
Это большой гуанз, гэров с 15 на берегу одной реки и столько же – на другом. В этом месте сходятся 2 дороги, вот и останавливаются водители и пассажиры – покушать.
Детки из гуанза с удовольствием позируют мне, заметив камеру.
Санжаа уплетает свежеприготовленный цуйван, кстати, вкуснейший из всех, что я ел.
Мы выезжаем из гуанза на запад. До первой цели – пару сотен километров.
Я не знаю с каким мерилом подходить, например, к гигиене в заведениях, вроде гуанза. В этом – все радовало, в другом, двумя днями позже, мне действительно было не по себе, хотя, возможно это было из-за того, что там мы ели гурилтай шөл (домашняя мясная лапша) и как всякуя супная еда, она употреблялась моим водителем «традиционно», то есть с таким громким чавканьем, что я просто расстраивался. Говорить об этом ему- бесполезно да и нехорошо наверное, а с собой ничего не поделаешь, увы, позитива это мне не добавляет. Второй ужеснай грех в моем табеле – чмоканье после еды с попыткой всосать остатки между зубов. Особенно глушительно это бывает в Индонезии. Ну да ладно, не важно. Что бы там ни было, оно часто лучше, чем консервы, которые как и вода, у нас собой.
