Сегодня в лагере пикник, по этому поводу готовится хорхог, коза в бидоне с овощами. Вчера её не совсем корректно убивали (надо в лоб молотком, а они с первого раза не попали) и она очень орала, было жалко животное. Вечером были блюда из внутренностей и я поел отварной кровяной колбасы с жиром. Нормально, жить можно. Но я мясо больше люблю.

Вот обе мои бригады. Гантумур, Батджаргал, Мухдордж, Бишгарам, Болдбаатар. Все самые крупные «везения» в жизни у меня – на людей. «Невезения», впрочем тоже, но это как раз тот случай, когда я просто счастлив иметь таких коллег. Так вышло, что номинально я их босс, но я бы с радостью пошёл под начало любого из них, сложись так звезды. Отличные надежные и настоящие!

Тогсоо и Гэрлее, кэмп хэлперс. Смешные довольно девчата. Гэрлее, вообще-то от «гэрэл» – свет. Вот, сами и скажите, кто из них светится, как лампочка?

Вот, наверное и все из моих провинциальных репортажей на этот год, относительно работы…

Архары. Мне сложно было бы ужиться с телеобъективом, да и с профессиональной камерой (или тем, что считается профессиональным, но на самом деле, представляет собой ширпотреб подороже). Если кому нужно оценить длину моего достоинства, то есть другие проверенные методы – на нос посмотреть, на ладонь и так далее. Но это кому нужно? Мне же просто неудобно было бы таскаться с бандурой, поэтому я феерически счастлив своей мыльницей Nikon S10, хоть и снять ей вот такой кадр, поплывший из-за тряски, было очень сложно. Скорость более 100 километров в час, стадо архаров.

Их я сначала принял за серн – было далеко, а серны невесть какая невидаль, я даже ел, очень вкусно. С этими ребятами такое дело не пройдет, 60 тысяч долларов, красная книга, не рекомендуется даже найденные рога поднимать, ибо, будут неприятности. Водитель, Батджаргал, видел их впервые в жизни и едва заметив, идентифицировав, скомандовал мне срочно доставать камеру и вдавил газ в пол. Мы преследовали стадо всего минуту и вот, увы, лучшее, что удалось заснять. Стадо из двенадцати или четырнадцати архаров, один самец со здоровой жопой и рогами, как положено. Вообще, там ещё подрастающий, безрогий один есть но, говорят, так и нужно: один архар на стадо «архарих».

Это осень такая. Кстати, тоже золотая.

Это кузнечик. Ничем не плох, только в радиаторной решётке подох.

А это наш знакомый тушкан, пришел за чипсами, держи шире карман.

Лирика: и работаю много и как-то работается. Оттягиваю офисную рутину, но и срок возвращения намечен и писать отчеты, вообще-то, если есть о чем и если с картинками, что я очень люблю. При всей контрастности персон проступает неконфликтный дуализм отношения к тем, кто когда-то работал в МНР. Сделал где-то километр каротажа совершенно бесплатно для компании, потому что нашел и проверил несколько старых советских скважин на уран со штангами в них. Удивительно, но такие люди, те кто оставил после себя такую великолепную работу, среди наголо ностальгирующих по былому, не появляются вовсе. Вот, скажем, Сергей Миронов. Без вопросов, при деле человек и не просто не идиот, но вроде бы и делающий что-то дельное гражданин, кстати, чувствующий ответственность и посему – пишущий отчеты о том, чем занимается. А другие… Другим, кроме ностальгии ничего не осталось. Шляются по скайпам-аськам. Один к Альке пристал. Сначала: Монголия, «ох, ах, все дела». А потом, как заведено: «да монголы такие, монголы сякие и ленивые и неумные». Не все конечно, но каждый второй из «бывших», как пить дать. Этот зверек ещё и из Украины, как оказалось. Тут просто можно сказать: мало того, что урод, так ещё и не повезло. На буровой, куда езжу уже просто так, ибо, ребята все делают сами, встретил мужика – Говарда, бурильщика, в общем. Как-то проболтали аж три часа. Удивительный австралиец, прожил тут 8 лет и хорошо прожил. Начали с перечисления общих знакомых и урановой геологии, закончили осуждением агрессивной политики распространения ислама и этой заразной болячки, под названием «мормоны». Плюс один человек, которого очень приятно будет встретить в пабе. Вчера впервые в жизни нассал в скважину глубиной 80 метров. Прикольно.

То есть, заправщица. Не в столице (!), не на самой крутой заправке, а вовсе даже на рядовой и… мне только одному кажется, что она приятнее китайской «мисс»? Вот ещё для верности. С другой стороны, немного рекламы «МТ» не помешает. Мы именно там заправляемся всегда.

Это Солонго. Новая тошина любовь ;)

И происки индейцев в лесу. Это мы приехали на свое любимое место, ибо, выходной и встретили там отличных людей, которых с радостью угостили шашлыком, которого замариновали с исбытком.

Тоха, как наиболее флюент спикер по-монгольски из все нас, немедленно интегрировался в соседнюю компанию.

Удивительный цветок ;)

Ясен пень

Пень ещё яснее. Или Аркаим ;)

Наверное махаон?

И камни растут

Про этот цветок, его название, я слышал версии вплоть до «эдельвейс». В принципе, 1700 м над уровнем моря.

А это, хоть и не лопух, но все равно, что-то очень простое.

Моя милитари-Алевтина подливает воды в каменный мангал.

А это мы по пути в столицу поймали гвоздя в шину. Смешно. Вон та малая ерунда над крышей стоит в 2 раза больше чем новая машина (78-е до сих пор выпускают, есть спрос на танки)

Очередь в сортир утром из Мунгу. Это я просто правее взял, чтобы очаровать перспективой.

Вот ещё какое дело. В процессе возни с нашим каменным мангалом, подъехал дяденька на лошади – лесной полицейский. Сказал, что огонь можно жечь только в стальном мангале. Мы обсудили наши перспективы с камнями и приняв заверения в том, что мы все тщательно потушим после себя, он позволил нам зажарить мясо. Как-то неверится в что-то подобное в традиционном для россиянина поле «нельзя» или «не положено»

Энхболд, один из носителей «удивительно злого лица» – со слов одного из представителей «дружественных» славянских народов, имеющихся в лагере излишне, добродушный крепкий парень, говорят, работал где-то двадцать часов без перерыва, чтобы всем прибывающим хватило места, а в гэрах было тепло. Его уникальное ноу-хау по разжиганию крупного качественного угля в печи паяльной лампой, сделало жизнь намного более комфортной. Местность вокруг нового лагеря представилась чем-то удивительным, по сравнению с ранее виденным в этом же аймаге: желтая короткая трава, при взгляде в перспективу бескрайнего плато, создавала ощущение «хлебов» с какой-нибудь типичной советской картинки.

Помню, по пути, когда искали дорогу, наткнулись на китайский геологоразведочный лагерь и на мой вопрос, чем они здесь заняты, Майк ответил просто и логично: «Китайцы ищут все. Все, что найдут». Каротажная бригада появилась в лагере задолго до нас, переводчик Тумен переезжал вместе с большим лагерем и привычный большой гэр на четырех человек, с моим прибытием, был заселен полностью. Я немного несправедливо повздорил с кэмп-менеджером Туру, по поводу одеяла (ибо соскучился по сну без одежды), взял смену белья и побрел в душ, который, о чудо, тоже был налажен.

Через день, примерно во время, когда мы ужинаем, меня пригласили в жилой гэр, где на печи стояла большая алюминиевая ёмкость системы «бидон», а вокруг сидело полно народу с ножиками и тарелками. Мы кушали мясо настоящей дикой газели с вареной картошкой, и говорю вам честное слово, вкуснее мяса в жизни я не пробовал! Вместе с возбуждением пиршества, внутри торжествовал и спрятанный где-то до поры инстинкт охотника в части его восхищения добычей. Оливер, Майк и я, радостно вгрызались в нежнейшую мякоть, помогая себе ножами, а прочие иностранцы, наши восточноевропейцы, лишь поинтересовались будет ли «обычный ужин» и разошлись в ожидании оного. Вольному – воля.

Структурные скважины бурятся долго и несколько дней мы провели в ожидании их готовности. Это вообще были последние дни сезона, поэтому тянулись они очень медленно. Наконец, в три дня, мы полностью закончили работу. Этому предшествовал отъезд жены «большого начальника» и мальчика, который должен был, по идее, ведать компьютерным хозяйством, но, поскольку практики у него было маловато, а желания учиться никакого, большинство своего времени в лагере, он провел за играми. Тихо и спокойно, я делал и его работу, не жалуясь и не требуя чего-либо за свои старания. Однако же, моя простая просьба «не мешать», услышана не было с самого начала. Беспроводный маршрутизатор он сжег, вставив похожий разъем от блока питания на 9 вольт в гнездо, на котором написано «5v», затем сбросил настройки спутникового шлюза, которые пришлось восстанавливать через звонок провайдеру по «иридиумному» телефону. Ну а пока я ездил во временный лагерь, предварительно заказав в столице новую железку, взамен сгоревшей и установив её, он выставил везде пароли и вглухую, на открученных полностью лимитах, запустил закачку кино и софта, отчего всем прочим сложно было даже отправить почту. Все это можно было бы списать на возрастные грехи, но сеть была настроена на несколько иную конфигурацию, поэтому мне просто нужно было зайти на запароленный роутер и кое-что там изменить. Просьба дать пароль (а ставить их он все же научился), явила необъяснимое сопротивление «профессионала» и для подмоги была вызвана уже упомянутая женщина с поэтическим именем, которое я все же упоминать не буду. Пожалуй, я впервые видел её столь возбужденной необычно громкой (хотя она итак не тихая), что меня озадачило. Несложные человеческие качества, собрались во всей красе и этим угрожающим букетом с шипами, я и был угощен под крики и оскорбления. Ощутившая себя на царствовании, дама, прокричала в лицо, что все технические проблемы, что у нас были, устроил я сам и преимущественно – пьяным, поскольку бываю таковым вообще каждую ночь. Не резон стыдить за такое, потому что совершенно бесполезно. Итак, парень, за которого я делал его работу, связал все ляпы со мной, не брошенный мерзнуть, а отвезенный в теплый дом геолог, рапортовал о пьянстве, ну а сама она, не раз «сердечно» просившая то сориентировать её в столице, то куда-то отвезти, теперь просто тряслась мелкой дрожью и орала ором. Все трое – милая компания соотечественников друг друга, как и покинувший недавно лагерь «большой начальник».

Назад ехали весело, последними, на поезде от ближайшего города Сайншанда. Заняли все купе стандартного советского вагона и, конечно, выпивали. Оказывается, проводники (даже в привычной обстановке российского поезда и очень схожей униформе) могут не только хамить, но и работать буквально в режиме официанта – поднося кипяток или что-либо ещё, что мои коллеги – монгольские геологи Цула, Бямба и Ганзо, продемонстрировали весьма виртуозно. Четыреста километров мы преодолели за 12 часов, но нисколько этим не были расстроены. Забытое ощущение прокуренных ледяных тамбуров, где чисто как в театре, болтовня о пройденном за год и промерзший Улаанбаатар с моими ребятами на перроне.

Два последние недели я делал отчет, а Алевтина готовила с туристической компанией нашу новогоднюю поездку. Там нас и «обрадовали», что выезжающая группа, включая нас, будет состоять только лишь из «русских», второй частью – из одной здешней отечественной компании. Это неприятно, только лишь потому, что в большинстве случаев, здешнее присутствие соотечественников, как бы это ни называлось: «бизнес» или «дипломатия», намертво застыло в оголтелом совке, со всеми вытекающими последствиями. Предчувствие оправдалось, когда в офисе у туроператора дама, представляющая ту часть группы устроила ряд феерических скандалов под общим девизом: «вы нам все кругом должны, проклятые монголы» и с совершенно надуманными причинами. Думаю, у нас будет возможность в самолете сесть как можно дальше от этой большевистской заразы (без преувеличений), а уж отдельным отелем мы уже озаботились. Кстати, по типичному говорку, Алевтина, не нашла ничего особо русского в этой истеричной даме. Просто всем самостийным народам, сейчас довольно удобно представляться за границей именно русскими, что по приезду домой, впрочем, не отменяет укоров в «голодоморе» и прочих ещё кровавых преступлениях, автоматически повешенных на Россию и на один из её малых народов – нас, русских.

Выводя страницу за страницей строгих данных по результатам разведки, я каждый раз отстранялся от неприятных воспоминаний, как от чего-то грязного. Возможно, даже изнасилование оставляет меньший след внутри (простите, если это предположение заденет пострадавших), при отсутствии каких-то болезненных последствий, хотя бы потому, что очень помогает физическое очищение – душ и свежая справка о половом здоровье. Это же – иное, поскольку зараза внутри тебя, в воспоминаниях, а значит и в твоей жизни. Так просто не отмыться и если ты хоть немного мыслишь, нужно хоть какое-то обоснование того, что ты, с тем или иным гадким племенем – не единое целое. Не оспаривая термин о том, что выдающиеся деятели имеются в любом этносе (что самолично наблюдалось много раз), живя здесь, в Монголии, я окончательно возненавидел братание по этническому или этнически близкому принципу. Наши «левые», «правые», «серные», «младшие» браться, это все ерунда на постном масле. У меня два брата, больше мне не надо. Это житье анклавом, «круговая оборона» и отстаивание интересов соплеменников, даже если они очевидно неправы, но при этом «свои», сквернейшая из черт локальных социумов. И опять, пытаясь отвлечься от дурных мыслей и пролистывая русскоязычный форум о том местечке, что мы планируем навестить, нахожу просто огромное количество объявлений о желающих непременно встретиться в новогоднюю ночь россиянах. Неужели нужно сбиться в стаю? Неужели нельзя, просто для разнообразия и расширения кругозора (да чего уж там, лечения дикости!) попробовать познакомиться с соседями, людьми из других стран? Вся злоба – от закрытости, а закрытость – от страха, сознания неполноценности. Может быть это дети комсомольцев, торговавших собой за пластинку жвачки в «Олимпиаду – 80»? Уж что, а это я знаю, выслушав рассказы и тех, кто покупал, так что номера, вроде: «ты этого помнить не можешь», они просто не проходят.

Ни единого эпитета, эмоции или вранья в отчете, это результат. Прочитал строчки из «Отче наш», когда отсылал его в адрес трех своих верховных начальников. Не мщу, пишу по делу. Этого хватит, чтобы бездельники и сплетники либо проваливали, либо притихли. С другой стороны, когда каждый из них, бывая на «большой земле», и внушительно чаще меня, попросту поливал грязью, может быть, меня и уморят. Не знаю. Время покажет. Я устал и у меня вроде бы передоза радиации, по вине все тех же людей.

Море где-то впереди. С Новым Годом!

Это фотоальбом, посвященный прошедшему сезону.

Майк в песчаную бурю

Помню, мы почти замерзали за ночь во временном лагере, возле сума Эрдэнэ, на востоке страны, километрах в 50 от китайской границы. Ставили его наспех, в основном бурильщики, с которыми мы вместе харчевались, а поскольку спят они прямо в промасленных робах, условия были не очень «хилтоновские». Лагерь о семи юртах стоял на совершенно открытом месте, плюс, вокруг не травинки, как на марсе и даже грунт – просто спрессованная пыль.  Потом под кроватью я нашел несколько едва присыпанных дырок, вот почему так холодно было уже через полчаса после полной растопки печи никудышным углем. Но одно дело отдавать себе отчет в том, что условия скверны и понимать, что не мыться неделю – не гламурно, а другое, – просто примириться с этим и ловить кайф от общения. Каковы и были мы с Майком, «одолженным» у дружественной компании геологом, 28-летним киви. Сразу после школы со старшим братом, он проехал около 40 000 километров на велосипеде по Азии и Европе. Возможно, я ошибся порядком, но катались они почти год и без дела не сидели. Собственно, где-то в Китае, он и встретил экспата-геолога, рассказавшего, что можно путешествовать вот так, в профессии, получая за это ещё и приличные деньги.

Потом Майк бывал в России, работал на Соломоновых островах, в Лондоне и теперь вот – в Монголии.

 В этом рыжем оптимисте нашлось место трем совершенно нетипичным для «иностранных специалистов» вещам. Во-первых, монгольскую еду он ел с удовольствием и всегда. Наверное, потому, что вырос на фермах своих стариков и в состоянии отличить стерильно упакованную ерунду от настоящего вкусного мяса. Вторая потрясающая штука – он никогда не шутил в мой адрес, поминая русскую мафию или что-то ещё из оперы «bloody Russians». Возможно, именно визит в Москву и Петербург и помог ему с этим справиться, потому что он все же откомментировал эту свою поездку словами: «Ты знаешь, а я просто не ожидал. Должно быть, очень хорошо туда приехать, когда у тебя там есть друзья». И, наконец, самое потрясающее: Майк никогда не ругал монголов, противопоставляя их труженикам «цивилизованных» стран. Тут, надо заметить, про работу с лондонскими разнорабочими, самыми, что ни на есть коренными, он мне с таким чувством рассказал, что эти воспоминания, они все достаточно хорошо и объяснили. В довесок, я нашел его акцент столь для себя понятным, что забыл на каком языке мы общаемся, а напоминал мне об этом уже он – подшучивая, что я перенимаю слэнг и поговорки…

 Долго болтали и по профессиональным делам и вообще о жизни и даже экспериментировали для лучших результатов проекта. Такое изрядно подзабытое чувство дружбы и удовольствия от общения. Не нужно здесь говорить о том ,чем это отличается от приятельства или банального хвастовства, процветающего в компаниях. Просто и без позы, мы болтали часто заполночь, чем может и защитили себя от вымерзания, потому что если заснуть надолго, то температура внутри дырявой юрты выровняется с внешней. Пару ночей я дрых под матрасом и одетым, а потом нашел в углу грязнее одеяло в которое что-то заворачивали, плюс, третий наш сосед, Райко, дал распоротый спальник, которым тоже можно было накрываться.

  В лагерь я был переброшен на три дня позднее мужиков, из постоянного лагеря, который в момент нашего отсутствия, должен был сняться для передислокации, ближе к городу Сайншанду. Ну а поскольку и там появился за два дня до переброски, а в суете переезда никто не уже восстанавливал промерзший душевой вагончик, омовение я последний раз совершал дома, в Улаанбаатаре. На седьмой день такого безобразия, взмолился перед каротажной бригадой «терпящей неудобства» расположения в суме, а на самом деле, спящей в тепле и попивающей пиво вечерами, чтобы те взяли меня в какой-нибудь местный душ, тем более, что работы для них, а значит и меня, пока не предвиделось. Вреда для окружающих от этого никакого – ноги у меня не воняют, благодаря китайским стелькам в башмаках с металлизированным передником, а чесаться в холоде как-то и не приходилось, другое дело – дискомфорт ментальный. Свезли меня, значит, мужики в сум, налили сто граммов, потому что я все равно собирался оставаться на ночевку и пошли договариваться про душ. Специально к моему приезду, давний знакомый Даша и друг Азай, заказали у хозяйки постоя бузы с конским мясом, которое совсем без жира, а потому не стынет от холодной запивки. Когда совсем уже стемнело, поехали к зданию, напоминающему котельную, и долго барабанили в дверь. Там, в конце концов, отозвались, открыли и предложили две отделанные колотым с рождения кафелем ниши и с едва теплой водой в протекающих краниках.

Помылись и когда уже натягивали на себя все тридцать три слоя одежды, появилась очень злая дама с мальчиком подростком. Как я понял, начальница этого бедлама, пришедшая в совершенную ярость от того, что друзья приволокли с собою иностранца ,а если посторонним как-то тут и можно бывать, то уж иностранцам – совсем никак. На счастье, мой не могучий торс был совсем не зачехлён, когда я повернулся к ней, чем и подставил гневному взору тату на монгольском скрипте с гербом обожаемой страны. Буря утихла и лишь тихий её вопрос «да неужели он все это понял?» встретил сардоническую улыбку моих спасителей. Дама удовольствовалась извозом её по месту проживания и вторжение в святую святых – душевую, было, таким образом, улажено.

После ночи в натопленном доме я вернулся в лагерь, где провел ещё день, а после обеда, Майк сообщил, что делать в лагере нам нечего и можно запросто возвращаться в сум, потому что новой скважины, раньше, чем следующим утром не ожидается. Я же, решил вернуться за ним вечером, потому что, обладая самым длинным высовывающимся из под тряпок носом, всегда просыпался первым, дабы подбросить дров и вторую ночь без меня в юрте, да ещё и при таком серьезном ветре, мой новый друг мог бы запросто замерзнуть.

Выпили мы граммов по сто пятьдесят, когда я попросил Азай съездить в лагерь, забрать Майка и, не бросать же там, неразговорчивого серба Райко? Двинулись, по месту не застали и решили проверить, нет ли их на скважине. Так и есть, едут навстречу с новостью: нужно двигать на скважину и делать каротаж. Ассистировал Азай и управились меньше чем за час. Маленькая скважина, один инструмент. Может быть только улыбался больше, чем обычно, да ещё предложил делать ставки на глубину ожидаемых всплесков гамма-излучения и его величину. Погрузили Майка и Райко в микроавтобус, а через некоторое время они уже спали в снятой мной второй комнате в том самом теплом доме.

Через день лагерь снялся и, проехав всего чуть больше полсотни километров, мы прибыли в наш теплый и обустроенный на новом месте лагерь «Нарст»…

Про подляны и обустройство допишу потом