Мама, я устал собой гордится,
Я ругаюсь матом и курю,
Запросто до чертиков могу напиться,
И когда напьюсь – всегда храплю,
Даже в многозвездочном отеле,
Я стираю майки и носки,
У меня наколка есть на теле,
А на ней – старомонгольский скрипт,
Я могу сморкаться просто пальцем,
Сопли вытирая об штаны,
Мама, мама, только не ругайся,
Я все это брошу до весны.

Случается вот так нечасто,
Чем озарение ценней,
К чертям с экзотикой ландшафты,
Хочу побыть среди людей

Нет ничего привычней света звёзд,
Пусть днем не видно, в синеве лучи их тают,
Не наша воля, звездный выбор прост:
Они за нами тихо наблюдают.

На миллионы лет, паля горячий газ,
Они приникли к окнам мирозданья,
И мимолетные, так смертные, создания,
Как думается, их волнуют глаз,

Нам представлялось так, хотя не век,
Под светом их прожить нам должно,
Владеть привык, так слаб тем человек,
И заблуждаясь в представленьях ложно

Всем говорил: моя звезда, она моя,
Хотя светила до того так многим,
Нет, вот теперь лишь только я, и я,
Звезда мне суждена, а не убогим!

И вот, я тоже сделал этот ход,
Звезду присвоил и назвал своею,
И год за годом, год и год, и год,
Она со мною, с нею я так млею

А ей плевать кому светить давно,
И я ищу, лишь лиху в подтвержденье,
Её лучистое во все проникновенье,
В эфир мирской вокруг, когда темно.

А в праздник некий или славный час,
О ней всегда совсем не вспоминаю,
И лишь когда болею и страдаю,
Лишь темень вдруг – и луч её тотчас.

Забыл. Карман мой пуст, звезда вверху
Удача в сердце ли? Уже не видно света,
И вот, везение уже в труху,
Удача свыше ли, звезда ли сотворила это?

Взойди, взойди, пожалуйста, взойди,
Пусть, как и все, вообразил все это,
Мне от заката, ночью, до рассвета,
Живым, в такую темень, не дойти…

В чудном наряде, неприметно,
Скрываясь под покровом ночи,
Пиздец подкрался незаметно,
Чем удивил конечно очень.

Стихия ли стихает,
С лихвою ли растёт,
Стихи я не слагаю –
Стенаю от невзгод.

и ещё…

Прежде чем собрать мысли в кулак, подумайте: так ли не правы женщины, высказываясь чем думает противоположный пол?

Мне нужна весть, непременно благая,
Чтоб пропадая спастися успеть,
Чтоб не терпеть изнутри поедая,
Всё, ожидая, одну только весть.

Ini sampuerna gratis,
Джамбу на берегу,
Жижигэн зvpx ягшиг,
In the stripe of sand,

Saya suka,
Шторм и кофе,
Лайтай a,
Breakfast alone…

Что бы сделать чтоб не загордится?
Я ругаюсь матом и курю,
Запросто до чертиков напиться –
Нет проблем и, да, потом храплю,

Даже в многозвездочном отеле,
Я стираю майки и носки,
У меня наколка есть на теле,
А на ней – старомонгольский скрипт,

Я могу сморкаться просто пальцем,
Сопли вытирая об штаны,
Ездить в метрополитене зайцем,
Подрывая ВВП страны,

…

дальше мораль должна идти, но так что-то ломает

Как было проще тридцать пять назад
Поесть, поспать и улыбнуться
И не со зла на мир кричать
И не ругаться невпопад
И в настроении проснуться
И молчать
Пореже.
Режет
Мать её, тоска
Пока рука выводит чушь
И бьёт компьютерная тушь
И туш играет за победу робко
Вот эта глупая коробка
В своей погибели для душ
Стеная клавишами громко
В тиши – шиши пустых надежд
Не слышно тиканья и боя
И хочется опять коснуться
Чего-то тридцать пять назад
И не со зла.
Беда.
Назад.
Нельзя.

Могу ли я забыть тебя,
Замерзшая магнолия?
Прощу ли я себе опять,
что снова убежал?
И как кинжал сечет меня –
остались только боль и я:
Ах, как же там Монголия,
Монголия моя?